«Я еще вернусь, чтобы начать наступление заново». Чуть не расплакавшись от отчаяния, Марина вышла из гостиной, пересекла просторный холл и открыла дверь другой комна­ты. Там за столами, заваленными грудами писем и уставлен­ными бесчисленными телефонами, трудились три ее секре­тарши.

– Сибил, – обратилась она к привлекательной девушке лет двадцати пяти, которая только что положила трубку од­ного из телефонов.

– Да, мисс Мартин?

– Ты нужна мне на минутку.

Марина вышла обратно в холл и, пройдя по длинному коридору, зашла к себе в спальню. Это была огромная ком­ната с видом на Гровнэр-сквер. Листья на деревьях за окна­ми были по-весеннему нежно-зелеными, а вокруг статуи пре­зидента Рузвельта уже расцвели крокусы.

Марина прошла по мягкому ковру, почти того же серо-голубого цвета, что и лондонское небо за окном, и села за туалетный столик с большим трельяжем. Она двига­лась почти машинально, словно думая о чем-то другом, и только услышав, как Сибил О'Коннелл закрыла за Собой дверь, повернулась на табурете и посмотрела на свою старшую секретаршу.

– Что вы хотели, мисс Мартин? – поинтересовалась Си­бил, пораженная бледностью ее лица.

– Сибил, мне нужно уехать, – ответила Марина.

– Уехать? – переспросила Сибил О'Коннелл с мягким ирландским акцентом.

Марина кивнула.

– Но все полагают, что вы останетесь в Лондоне до окон­чания сезона, – сказала Сибил.

– Ты не понимаешь, Сибил, – перебила ее Марина. – Я разорвала помолвку.

– О нет! – На лице Сибил читалось неподдельное недо­умение. – Мистер Харрисон такой милый. Мне казалось, вы с ним так счастливы. Мы все так радовались за вас.

– Я не люблю его, – ответила Марина. – Другого пово­да нет, Сибил. Да, он мил. Но я его не люблю.