— Конечно, вы ни в чем не раскаиваетесь. Насколько я понимаю, ложь для вас — дело привычное, — бросил он.

— Вы правы. Я совсем не жалею о том, что сделала, — подтвердила Элис. — Я была уверена, что вы с Фионой не пара и не должны вступать в брак.

— И вы солгали. В церкви. Перед моей семьей и друзьями. Перед женщиной, с которой я собирался прожить всю свою жизнь. Вы сказали, что мои клятвы перед Богом будут лживыми, но на самом деле именно вы были виноваты в грехе лжесвидетельствования! — с горечью произнес Моррисон.

Элис покраснела и опустила глаза на ноющую от боли руку. Она ничего не могла сказать в свое оправдание. Свою вину ей придется унести с собой в могилу, потому что она не смела надеяться на прощение подобного греха. Единственным ее оправданием было то, что она искреннее хотела помочь Фионе. Да и Моррисон не понес от ее поступка никакого особенного ущерба. Он выстоял и даже приумножил свое состояние…

— Вы гнусно солгали и исчезли, прежде чем кто-либо успел потребовать доказательств, — взглянул на нее Сайлас. — Но вы были уверены, что никаких доказательств и не потребуется. — Он медленно покачал головой. — Фиона была вашей лучшей подругой, верила вам, как самой себе, а вы унизили и ее, и несчастных ее родителей, разлучили нас с ней, опорочили меня в глазах любимой женщины. Хотите узнать, почему вы это сделали? Да потому, что вы просто подыхали от ревности! Вы завидовали счастью Фионы и не могли стерпеть, что я не обращаю на вас ровно никакого внимания. А это для вас было хуже всего!

Элис покраснела до ушей — в словах Моррисона была доля истины, как ей ни тяжело было признавать.

— Почему же вы не стали ничего отрицать? — спросила она, словно пытаясь защититься. — Вы почему-то предпочли стоять как каменный истукан, не говоря ни слова в свою защиту…

— Я просто не знал, что и сказать, так чудовищна была ваша ложь. Кроме всего прочего, я даже представить себе не мог, что кто-то вам поверит… особенно Фиона. Она знала, что я ее люблю.