— Я… — начала она, но было ясно, что отец не готов обсуждать что-либо дальше.

— Мы поговорим об этом позже, наедине.

Хуан Алколар надменно осмотрел собравшихся, потом перевел ледяной взгляд на нее, с трудом сдерживая эмоции.

— Хватит! — Он решительно взмахнул рукой.

Это было его последнее слово. Мерседес не сомневалась в этом. Отец уже повернулся, готовясь уйти с напускным величием, как всегда делал, когда что-то угрожало его спокойствию.

— А что, если я объявлю о нашей помолвке?

Вопрос задал тот, от кого она менее всего ожидала услышать, — Джейк.

Все замерли, даже ее отец. Он застыл, а потом медленно повернулся.

— Что ты сказал?

Джейк начал действовать.

Сначала он повернул голову налево, потом направо и многозначительно посмотрел на свои руки, которые держали Алекс и Хоакин. Он не сказал ничего, но они поняли и отпустили его, и даже отошли назад.

— Я сказал, что мы… Мерседес и я помолвлены.

Он посмотрел в глаза Мерседес, призывая ее возражать, опровергать, но она была все еще слишком поражена, ошеломлена всем происходящим, чтобы произнести хоть слово.

— Ты предлагал ей руку и сердце? — строго спросил отец. — И она согласилась?

— Это подразумевают условия помолвки.

Джейк явно не был готов отступать, даже чуть-чуть. Он смотрел Хуану в глаза, гордо вздернув подбородок. Не отводя взгляда, он пригладил измятые рукава своего прекрасно сшитого пиджака.

— И вы все еще помолвлены?

— Почему бы не спросить у вашей дочери?

Светлые глаза снова скользнули по лицу Мерседес, и она поняла, что только от нее зависит их будущая жизнь.

— Мерседес? — Ее отец повернулся к ней. — Ты помолвлена с этим человеком?

Дважды открыв рот, чтобы ответить, Мерседес не была в состоянии произнести ни звука.