Ее удивило, что он помнил ее, несмотря на то что такие заметные люди, как Чанселлоры, не часто пересекались в обществе с людишками сомнительной и скандальной репутации, вроде потомков Маргариты Бушар, унаследовавших к тому же ее страсть к театру.

– Так что же ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я увидела, как ты вбивал эту табличку… Ах да, табличка! – Рори подняла объявление. – «Собственность банка. Имущество конфисковано без права выкупа залогодателем. Продается». Действительно продается? – Хотя у нее не было в этом сомнений, вопрос выскочил сам собой – наверное, от волнения.

– К несчастью, да.

Чане забрал у нее табличку и воткнул обратно в песок.

– Как же так, владение Джона Ле Роша теперь собственность банка? – недоверчиво спросила Рори.

– А ты думаешь, я потащился бы черт знает куда вбивать этот дурацкий знак просто так?! – Бах! Бах! – Он снова принялся за работу.

– Но как? Почему?

– Банку принадлежит заложенное имущество любого клиента, будь он хоть самим Ротшильдом, если он не вносит выкуп вовремя.

– О Господи, – прошептала Рори, пытаясь осмыслить услышанное. Дом, который по праву должен был бы принадлежать ее семье, продается!

– И сколько же он стоит? – Чанс пожал плечами.

– Это зависит от того, сколько предложит банку покупатель.

– Я хочу купить его.

– Что?! – Он взглянул на Рори. – Ты шутишь?

– Нет, я серьезно. Я… – Она перевела дыхание, сердце выскакивало у нее из груди. – Я серьезна, как никогда.

– Аврора, – Чанс нахмурился. – Не хочу показаться назойливым, но… Я хочу сказать… Ты хоть представляешь себе, какую сумму тебе придется взять в кредит, чтобы выкупить дом?

– Кредит? – Она посмотрела на него из-под ресниц. – Не знаю. Но у меня хорошая репутация в банке, – никакой репутации у нее, конечно, не было, но Рори рассудила, что отсутствие репутации лучше, чем плохая репутация.