Николас думал и о том, что ему тридцать семь, не за горами сорокалетний рубеж, и он не прочь сменить жизнь в большом городе с ее бешеным ритмом — а именно в таком ритме он жил последние десять лет — на более спокойное существование. Он даже подумывал о том, чтобы сменить холостяцкий образ жизни на семейный. Теоретически Николас ничего не имел против брака, но, наверное, был слишком разборчив, потому что до сих пор так и не встретил женщину, которую мог бы назвать своей «второй половинкой».

И вот благодаря Джеку и травме тетушки Летти ему пришлось везти пса в собачью школу.

— На скольких занятиях он уже побывал? — спросил Николас у тетушки, пока та пыталась надеть на сопротивляющегося сеттера ошейник. В конце концов ей это удалось, и она заботливо ослабила застежку, чтобы Джеку было не слишком неудобно.

— Ну, точно не помню… Кажется, третье. Мы с Джеком пропустили несколько уроков, потому что ему очень не нравился один пес в группе, и руководитель сказал, что, возможно, если мы несколько недель не будем ходить, это даже к лучшему. Бедняжка Джек был так разочарован, когда другие собаки получали хорошие оценки и вкусные призы, а он — нет, я ему очень сочувствовала, он выглядел таким подавленным.

— Действительно, бедняга, — сухо согласился Николас, бесстрастно разглядывая возмутителя спокойствия.

— Джек очень умен, — продолжала расхваливать воспитанника тетушка Летти. — Он даже чувствует, когда телефон должен зазвонить, и идет меня искать.

Николас воздержался от комментариев по поводу выдающихся умственных способностей сеттера, тем более что родители поведали ему, как Джек сжевал телефонный провод. Тетушка Летти всегда отличалась чрезмерной доверчивостью.

— Маргарет, наконец-то! Прошу прощения, что пришлось вытащить вас из дома в ваш выходной, но у нас тут случился аврал.