— Ч-черт, — выругался он, хватаясь здоровой рукой за ушибленную.

Обходя машину, он подозрительно поглядывал на женщину за рулем. Университетский цыпленок небось. Женщина отвечала взглядом на взгляд, но выглядела как-то сконфуженно. Что, конечно, ему понравилось. С чего это ей чувствовать себя уютно, когда он сам психует.

Оказавшись снова у водительского окна, Гриффин решительно расправил плечи, зажал пальцы ушибленной руки и сказал, будто и не было последних минут:

— Права и регистрационное свидетельство. Женщина снова нервно улыбнулась и начала рыться в отделении для перчаток. Он все разглядывал ее, убеждая себя, что делает это лишь из праздного любопытства. По тому, как облегала спину желтая футболка, он понял, что бюстгальтера под ней нет. Задержавшись на поясе джинсов, взгляд скользнул выше, к полоске обнаженного тела. Чуть худощава, на его вкус, но недурна. Обернувшись, она застала его за осмыслением данного факта. Улыбка, вызванная наконец-то найденным регистрационным свидетельством, сменилась под его плотоядным взглядом хмурой гримасой.

— Увидели что-нибудь интересное? — бросила она.

Гриффин воздержался от комментариев и взял свидетельство, потом протянул руку за правами. Женщина шлепнула удостоверением по раскрытой ладони, и в ее глазах сверкнул боевой огонек.

Просмотрев оба документа, он спросил:

— Мисс Гринлиф, вы знаете, с какой скоростью ехали?

— Миль тридцать пять? — спросила она с надеждой.

— Скажите лучше — все сорок пять. Она отчаянно замотала головой.

— Я ни в коем случае не могла ехать так быстро. Я…

— Сорок пять миль в час, причем в школьной зоне, — уточнил он.

— В школьной зоне? Это не школьная зона. Не сейчас по крайней мере. Не в полдень.

— Да, мэм, именно в полдень. Многие детишки ходят домой обедать.