Барби буквально тряслась, ее нервы были натянуты до предела, пока она ожидала своего выхода. Нет, она не должна была позволить Сью уговорить себя. Но подруга задела самую главную струну в ее душе - гордость, после чего Барби поверила, что вид обескураженного Ника Армстронга залечит нанесенные ей раны. Особенно, когда она с фальшивой улыбкой осыплет его блестящим конфетти, как маленького ребенка, а сама при этом будет выглядеть как взрослая женщина.

«Сладкая месть» - так назвала их затею Сью.

Но сейчас Барби в этом сильно сомневалась: если Ник не узнает ее и не вспомнит, это будет ужасно. Впрочем, будет ужасно и в противном случае - если он ее узнает и вспомнит. А со стороны самой Барби бессмысленно пытаться притворяться, будто она видит его впервые.

И, тем не менее, она здесь, у входа в шатер на Обсервэтри-Хилл, и отменять выступление слишком поздно. Барби слышала, как кто-то внутри произносит речь. Похоже, Леон Уэбстер. То и дело раздавались взрывы смеха. На вечеринке присутствовало более ста гостей, одетых в дорогие вечерние наряды, как успела сообщить ей Сью, назвав их без всякого почтения «денежными мешками».

Поскольку стены шатра были выполнены из прозрачного пластика, чтобы гости могли наслаждаться видом гавани с подвесным мостом и ночными огнями Сиднея, Барби была вынуждена спрятаться за машину, ожидая, когда Сью, стоящая у входа, подаст ей сигнал о наступлении рокового момента.