- Что я должна помнить? - искренне недоумевала Сью.

Серебристо-серые глаза Барби на пылающем лице стали ледяными, когда она подумала о человеке, безжалостно разбившем когда-то ее глупое девичье сердце на мелкие кусочки.

- Я уже пела для Ника Армстронга девять лет назад по случаю его двадцать первого дня рождения.

- Правда?

- Правда. Я тебе рассказывала, как он… Я никогда не стану больше петь для него! - воскликнула Барби с отчаянной решимостью.

- Боже!… - наконец сообразила Сью. - Так это тот самый парень, по которому ты сходила с ума, когда мы были школьницами?

- Мне было шестнадцать! - Голос Барби дрожал от нахлынувших воспоминаний.

Она любила Ника Армстронга всем своим существом, а он унизил ее, публично предпочтя ее чистой любви те удовольствия, которые могла доставить ему сексуальная богачка на сверкающем автомобиле. Но, даже убедив себя в том, что он оказался вовсе не тем человеком, за которого она его принимала, спасти свое сердце ей не удалось.

- С тех пор утекло много воды, Барби, - заметила Сью.

Да, но боль давнего предательства Барби несла в себе все эти годы. Ни один мужчина больше не задел ее сердца, потому что Ник Армстронг убил веру Барби в любовь и в мечты.

- Это всего лишь десятиминутное выступление, - проговорила Сью. - А деньги нам очень нужны. Он, скорее всего, и не узнает тебя. В то время у тебя на зубах стояли скобки, а волосы были короткими и намного светлее, почти белыми…

Да, белыми и вьющимися, как шерсть ягненка. Друзья Ника дразнили ее, называя «бяшкой» или «Бе-е - Бе-е» Лэм ( 1 Lamb (англ ) - ягненок, барашек, овечка - Прим перев) , а она, несмотря на насмешки, ходила за ними как привязанная.

- Ты носила очки, а не контактные линзы, - продолжала убеждать ее подруга. - И была тощей, а сейчас ты выглядишь… весьма аппетитной.

- Как бы там ни было, - рассердилась Барби, - я не стану петь для него. Если хочешь, пой сама, Сью.