Джош сам не понимал, чем его так привлекла Пэм. Он заметил ее еще в банке и тайком разглядывал все время, пока она находилась там. Потом, к своему большому удивлению, увидел в павильоне стройматериалов, где у него самого были дела. И наконец, когда проходил мимо уличного кафе, которое находилось неподалеку от упомянутого павильона, его взгляд случайно упал на сидевшую за столиком, перед вазочкой с мороженым Пэм.

Джош усмотрел в данном обстоятельстве некий шанс, восприняв его как руководство к действию.

Процесс знакомства не стал для него чем-то особенным – даже несмотря на известную долю импровизации, – потому что был отшлифован до блеска. Джош умел и любил знакомиться с красивыми женщинами. Кроме того, в отличие от Пэм он осознавал всю меру своей привлекательности и беззастенчиво использовал ее. В том числе и в своем бизнесе.

Джош неспроста выглядел так ярко – это требовалось ему для работы. Потому что Джош Лавгрен был профессиональным исполнителем эротических танцев – но не стриптизером, что он неизменно подчеркивал.

Местом работы Джоша были так называемые дамские ночные клубы. Вернее, последние два года он танцевал преимущественно в «Гранд-фан», небольшом, но очень популярном клубе, расположенном на Банана-стрит, сразу за искусственно высаженной пальмовой рощицей.

Самым приятным для Джоша являлось то, что два месяца назад он стал владельцем этого клуба. Случайно узнав, что хозяин собирается продавать свое заведение, Джош приложил максимум усилий, чтобы оно не ушло в чужие руки. Разумеется, его личных денег для выкупа не хватило бы, но тут неожиданная помощь пришла от бабки, Эмми Лавгрен, той самой, о которой он упоминал в беседе с Пэм.

Эмми Лавгрен, во-первых, не всегда была бабкой – то есть старухой, – а во-вторых, они с ее ныне покойным супругом всю жизнь торговали одеждой в своем небольшом магазинчике, поэтому финансовые накопления у нее имелись, и, как говорится, достаточно приличные.