Во всём, что произошло в тот день на Николиной горе, немножко виноват я.

Николина гора — это дачный посёлок на берегу Москва-реки.

Ровные, как стадион, поля, чистенькие берёзовые перелески, гладкий асфальт шоссе и вдруг — крутым обрывом падающая к реке гора, густо поросшая сосной, елью, черемухой, липой и дубом. Буйные, как в южноуральских лесах, травы скрывают крутые тропки, и за сплетением деревьев и кустарника не сразу увидишь дачи, раскинутые в зелёных зарослях.

Было утро, но июньское солнце не особенно считается со временем. Несмотря на ранний час, оно палило, больше чем добросовестно. Я только что приехал сюда, и мне очень хотелось выкупаться.

Тут я и предпринял то, что в дальнейшем привело к чрезвычайным событиям. Я позвал с собой Славку, сына хозяйки дома.

Славка задумчиво почесал стриженый затылок, вскинул голову, прищурил на меня сначала левый глаз, потом правый, — они были у него серые, с рыжевато-зелёной искоркой, — поддёрнул трусы и, не говоря ни слова, поскакал к обрыву, будто собирался, разбежавшись, бултыхнуться в воду прямо с кручи.

Мы переплыли с ним на другую сторону реки, — она была здесь неширокая — и улеглись на берегу, нежась в мягком горячем песке.

— Ничего себе, тёпленький, — сказал Славка, делая на своём животе горку из песка. — Вот почему старые люди любят, чтобы было тепло, а мне так всё равно? Мне еще девять лет. Даже ещё не девять, а пятого июля будет. У нас в классе всем по девять, и все перешли в третий класс. Хорошо, да? Учительница говорит, что так и надо. Ясно, что надо. Зачем же тогда учиться, если не переходить?

Тут Славка немного помолчал. Потом, всё так же играя песком, сменил тему разговора:

— Меня ребята, знаете, как зовут? «Вратарь Хомич». Это потому, что я у нас вратарь. Только в футбол мы играем по вечерам, а днём воюем.