Славка работал очень усердно. Когда дело подходило уже к концу, он сказал Коле:

— Командир, сражение всё равно кончилось. Сделаем, чтобы у меня выговора не было, а?

— Сражение не кончилось. — Коля провёл кистью по доске и откинулся назад, любуясь ровной чистой голубизной. — Хорошо получается, правда? Вот здесь ещё надо. — И он мазнул ещё. — А потом у тебя выговор не за сражение, а за военную тайну.

— Ну и неправильно! — горячо возразил Славка, собираясь, видимо, произнести длинную речь, но в это время по двору пронёсся шёпот.

— Бабушка идёт…

Бабушка вошла во двор, аккуратно притворила за собой калитку, огляделась и сразу поняла, что здесь что-то произошло. Она достала из большой сумки очки и водрузила их на нос. Осмотревшись, старушка зачем-то пожевала губами, опустила очки на кончик носа и, глядя поверх их, наклоняя при этом голову набок, позвала, растягивая слова:

— Ви-итя, поди сюда!

— Вот оно когда настоящее-то сражение будет, — шепнул Коля Славке.

Витя поспешно пригладил свою шевелюру, одернул майку и оглянулся на ребят:

— Идём со мной… вместе…

И вот обе «армии» явились пред очи старушки. Она была сухая и маленькая. Витя рядом с ней казался чуть ли не великаном.

— Это почему? — строго спросила бабушка, и было понятно, что говорит она о заборе.

— Потому что он сломался, — ответил Витя.

— Разве? — спросила бабушка. Она опять внимательно осмотрела забор, потом из-под седых бровей сердито взглянула на внука. — Он целый.

— Так это он сейчас целый, а был сломанный.

И ребята рассказали Витиной бабушке о том, что случилось и как они работали.

Тогда старушка решительным шагом двинулась к ограде. Она потыкала пальцем в доски, понюхала краску, сердито хмыкнула и направилась к даче.

Ребята переглянулись и уставились на Витю, ожидая, что скажет по этому поводу он. А Витя молчал и смотрел на товарищей виновато, будто хотел сказать: «Ну что ж я поделаю? Вот сейчас, снова разбойниками назовёт. А разве мы разбойники?»