Нельзя было не признать, что она очень красива. Ее красоту смело можно было назвать нордической – длинные белокурые волосы, фарфрово-прозрачная кожа и темно-васильковые глаза, холодность которых странно контрастировала со всем нежным и, казалось, мягким обликом.

Может быть, она нездорова? – подумала Эйрин. Почему она так бледна и молчалива?

Но вскоре леди Арлена Трэвис положила конец этой загадке. Когда на десерт подали апельсины с кремом и обжаренными орешками кешыо, сбрызнутые коньяком, она подняла свой стакан вина:

− Безо всяких обиняков и иносказательности я хочу выпить за то, чтобы поскорее разрешилась неопределенность с Эйбл и Эйрин, Дэниел. Какое удивительное совпадение – две «Эй»!

– Арлена! – Укоряющий голос Барбары резко прозвучал в наступившей зловещей тишине.

Арлена Трэвис недоуменно пожала плечами:

– Я ведь его крестная мать и имею право голоса.

Дэниел заговорил тихим, но твердым голосом, обращаясь непосредственно к Эйбл Вебстер:

– Мы уже давно разобрались в своих делах, не правда ли, Эбби? Не позволяй никому беспокоить тебя и тем более толкать на необдуманные поступки.

Эйрин смотрела на молодую женщину с широко распахнутыми глазами и с открытым от изумления ртом, не в силах закрыть его.

– Насколько помню, Дэниел, я всегда шла тебе навстречу, – Эйбл Вебстер подняла на него свои васильковые глаза. – Не беспокойся, можешь меня не опасаться. Тебя можно поздравить?

– Пока еще неофициально.

– Что-о? – На этот раз не удержалась от восклицания пораженная Барбара Паркер.

– Я же говорил… – пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь, Рони.

– Ты должен был сказать мне!