Затем она принялась рассматривать комнату. На какую-то долю секунды ее беспокойство растворилось в очаровании, которое как бы излучала обстановка, выдержанная в персиковых, абрикосовых и кремовых тонах. Красота окружала, обволакивала ее. Бесценные картины – два полотна Сезанна, Гоген, изящные английские антикварные фигурки из темного полированного дерева, бронзовая скульптура работы Арпа, цветы в высоких хрустальных вазах освещались лампами из редкого китайского фарфора, затененными шелковыми абажурами.
Какой изумительный вкус у Кристины и Алекса, подумала Одра, испытывая материнскую гордость за дочь и зятя. Эта гордость была вызвана не только атмосферой необыкновенного изящества, созданной ими в этой комнате. Она могла по-настоящему гордиться и тем, чего сумели добиться Кристина и Алекс за годы супружества. Их взаимоотношения были удивительно гармоничны, а брак со временем становился только прочнее – за это Одра была благодарна судьбе.
Ее мысли остановились на Алексе Ньюмене. Он был по-настоящему добрым человеком, одним из самых отзывчивых людей из всех, кого ей довелось встретить, и любил ее как сын. Ей очень хотелось, чтобы он оказался здесь в этот момент. Возможно, ему и не удалось бы прекратить ссору, разгоревшуюся между женой и дочерью, но его такт добродушия и трепетное отношение к жене, безусловно, успокоили бы Кристину.
Повернув голову, Одра взглянула на часы. Увы, было еще только без десяти пять, а Алекс обычно появлялся дома к семи. Однако сегодня он мог прийти пораньше, так как они были приглашены на обед к восьми. Одра представила себе, каким будет сегодняшний вечер, и у нее упало сердце. Если в ближайшие несколько часов настроение Кайл не изменится, вечер обещает быть малоприятным.