– А-а, – только и проговорил Арсений.

От стыда захотелось провалиться сквозь землю. То есть сквозь пол лифта – вниз, прямо в шахту. Эх, будь он сейчас на ее месте – непременно бы сказал насмешливое «бэ» в ответ на свое глупое «а»! А девица, надо отдать ей должное, деликатно промолчала…

– Я так разволновался, потому что у меня там дверь открытая, и Заяц… Ну, то есть сын… Это я сына так зову, Зайцем, а вообще он у меня Федор… – Запутавшись, Арсений замолчал.

– Волк? – спросила девица.

– Что?

– Я спрашиваю, ваш сын Заяц, он тоже Волк?

– Тоже Волк, – улыбнулся Арсений, почувствовав прилив гордости. – Мой же сын…

– Понятно. – Ее ответ утонул в шуме открывающейся дверной коробки.

– Приехали, – облегченно вздохнул Арсений, торопливо протискиваясь в квартирную дверь и прислушиваясь: нет, кажется, не успел еще Федька проснуться. Ну и слава Богу! Вот ведь как хорошо все вышло: и повара сумел поймать, и лифт остановившийся мгновенно заработал, и Заяц не успел проснуться… Вот теперь осталось только замок подремонтировать, рыцарей по местам расставить, Белоснежку многострадальную усадить на балкончике с резными перилами… – Вы проходите, девушка… Не стесняйтесь…

– Я не стесняюсь, – спокойно ответила девица, по-быстрому расшнуровала кроссовки и интуитивно двинулась в сторону кухни. Арсений поплелся следом, как загипнотизированный глядя на ее черную блестящую косу, которая змеилась теперь вдоль позвоночника, спускалась ниже талии и заканчивалась почти там же, где заканчивалась короткая клетчатая юбка. Ужасно клетчатая и…

И совершенно ужасно короткая. Нарочно, что ли, она надела эту короткую юбку? Специально для того, чтобы застать его, Арсения Волка, в тот самый момент, когда он так сосредоточенно пялится на ее ноги и ничего вокруг не замечает? Чтобы смерить его презрительно-насмешливым взглядом и спросить ядовитым голосом: