На нем был черный костюм в тонкую полоску. Диди знала, что сшит он из дорогой итальянской ткани.

Пока она разглядывала Камерона, он поднес крабовое пирожное к губам и быстро отправил его в рот, продолжая улыбаться девушке. На мгновение ее окутало тепло его улыбки, но затем он отвернулся.

Диди хотелось побыть в этом коконе тепла еще немного.

— Вы не окунули пирожное в соус, — слишком громко проговорила она. Мужчина снова взглянул на нее. — И это было последнее пирожное… — Девушка умолкла на мгновение, потеряв дар речи под его взором.

Он растянул губы в улыбке, продолжая жевать.

Диди совершенно некстати представила, как погружает пальцы в соус и предлагает Камерону облизать их; ее сердце забилось чаще.

— Как жаль, — сказал он, понизив голос на один-два тона; его глаза потемнели, будто ему в голову пришла та же фантазия. — В любом случае было вкусно.

— Попробуйте сырные шарики с оливками. — Диди протянула ему поднос. — Они не такие нежные, но если вам нравятся оливки… — У нее зарделись щеки, она прикусила язык. Что она себе позволяет?

— Я люблю оливки. — Камерон взял сырный шарик, снова глядя Диди в глаза, согревая и волнуя ее своим взором.

— Будешь их любить, когда закончишь дела, — бросил мужчина с густыми седыми волосами и свирепо уставился на Диди поверх чертовски уродливых очков. — Как я говорил, Кам…

Кам еще секунду смотрел на Диди в упор, затем заговорщически ей подмигнул, прежде чем вернуться к делам.

Кам… Камерон Блэк. Диди повторяла про себя его имя, глядя, как он прикасается длинным пальцем к макету здания. Что она почувствует, когда его палец прикоснется к ней?

«Сохраняй достоинство, — увещевала себя девушка. — Отойди в сторону, пока не выставила себя законченной дурой».