Именно за этим столом бабушка учила ее печь яблочный пирог, сладости и пряники. За кухней находилась прачечная комната. В задней части дома располагались две спальни: одна, выкрашенная в голубые тона, другая — в бледно-зеленые. Между двумя спальнями была большая ванная.

Дана бросила сумки на пол и следующие два часа провела за уборкой дома. Она подмела полы и вытерла пыль с мебели, убрала покрывало с темно-коричневого дивана и такого же мягкого кресла, стерла пыль с раковины и электросчетчика, очистила до блеска кухонную плиту и включила старенький холодильник.

Затем Дана застелила свежее постельное белье, взяла несколько чистых льняных полотенец из чулана и положила на полку в ванной.

Сделав это, она приняла горячую ванну с пеной, надела свитер, джинсы и пару кроссовок, расчесала волосы и собрала в конский хвост.

Вернувшись на кухню, Дана взяла из выдвижного ящика блокнот и огрызок карандаша и уселась за дубовый стол.

Откинув волосы назад, она начала составлять список необходимых покупок.

Следующие три недели она проведет здесь и залечит свои раны, не думая ни о работе, ни о бедной маме, отсылающей свадебные подарки обратно, ни о Рике и его новой любви.

Чейтон Лон Эльк стоял напротив парикмахерской и курил в ожидании Эшли и ее друзей.

Переминаясь с одной ноги на другую, он смотрел на часы и нервно поглядывал на бутик «Сансет» напротив. Эшли была дочерью его босса, и Большой Джон выбрал именно его в качестве сопровождающего для своей крошки и ее подружек.

Три недели на ранчо стали самыми долгими в жизни Чея. Порой ему казалось, что он сойдет с ума, если еще хоть минуту будет слушать глупую болтовню девочек-подростков и то, что они называли музыкой. Мальчики и шмотки, шмотки и мальчики это все, о чем они могли говорить. Только мысль о том, что школьная пора начиналась через пару недель, не давала ему сойти с ума.