Но что же они все-таки замышляют? Почему все это делается в такой тайне?

Ладно, пусть хитрят. Все равно узнаю.

Как-то после школы я взял карту и начал исследовать ее, как сыщик или следопыт. Первое, что я увидел, — это тоненькая, проведенная красным карандашом линия. Я внимательно проследил, куда ведет красная ниточка.

Ого, далеко, оказывается? А я-то думал, они собираются куда-нибудь в Перово или самое дальнее — в Томилино!

Красная линия начиналась от Москвы, потом бежала вниз — к Казани, Свердловску, Омску, поворачивала к Новосибирску, Красноярску и упиралась в голубое, изогнувшееся серпом озеро Байкал.

Неужели к самому Байкалу задумали поехать?

Я стал прислушиваться, о чем говорят взрослые. Так и есть, наши решили ехать в Сибирь. Своими собственными ушами я слышал, как Джурыкин сказал:

— Если уж ехать, так всем сразу.

Но почему они говорят о поездке шепотом?

Я снова навострил уши. Ночью, когда все думали, что я уже сплю, я услышал такой разговор:

— Ты как хочешь, Паша, а я бросать квартиру не могу. Тут я родилась, тут и умирать буду. А потом, куда я пальму дену, ты только подумай!

Пальма была бабушкина слабость. Двадцать лет назад бабушка посадила пальмовое зерно. Из зерна выросло огромное дерево. Каждое утро бабушка поливала пальму теплой водой и вообще возилась с ней, как с ребенком. В прошлом году Джурыкин бросил в кадушку с пальмой окурок. Бабушка до сих пор не могла простить этого Джурыкину и при встрече говорила:

«Не ожидала я этого от вас! Настоящие соседи так не делают!»

Я лежал и прислушивался, что же будет дальше.

Папа долго молчал, а потом сказал:

— Если не хочешь, мы поедем с Генкой вдвоем.

Я чуть не подпрыгнул от радости. Вдвоем даже интереснее. По крайней мере, никто не будет заставлять по три раза в день мыться.

— Не отдам я тебе Генку, — сказала бабушка. Разве с твоим характером детей воспитывать! Ребенку нужна ласка, а не всякие крики и упреки.