— Венди, постарайся укротить его, привести к алтарю, сделать отцом, и «Рокхилл» станет твоим. И все, что из этого следует.

Сколько раз Винсент ставил перед ней эту задачу за последние два года? Венди всегда считала это шуткой, не принимая слова старика всерьез, и отвечала в тон:

— Господи, да к чему мне «Рокхилл»? Вы избаловали меня, Винсент. Ни у кого из молодых людей нет ни вашей харизмы, ни вашего жизненного опыта.

— Ни умения избавляться от него при необходимости.

— Винсент, он может мне не понравиться. А если так, то как же я выйду за него замуж?

— Нор нравится всем женщинам, — обычно говорил он в ответ.

— Ну а мне может не понравиться, — начинала спорить Венди.

— С чего это вдруг?

После этих слов неизменно начиналось взаимное добродушное подтрунивание. Подчиняться кому бы то ни было противоречило ее принципам. Очень часто многие люди пытались унижать ее, обращаться с ней как с человеком второго сорта, и она всегда решительно противилась этому. Венди пережила достаточно разочарований и знала, что руководствоваться критерием «нравится — не нравится» не стоит.

В конце концов Венди повезло. Она оказалась в чудесном месте. Слуги ее полюбили, приняли в свою семью, если можно так выразиться, и никто не считал ее костью в горле. Винсент представил ее как свою няню, и, хотя должность Венди называлась довольно забавно, прислуга стала называть ее няней Рэббитс так, словно это было совершенно естественно.

Часто повторявшаяся Винсентом мысль о том, что она должна обуздать дикого ребенка, чтобы было кому продолжить род и передать «Рокхилл», также была встречена слугами с одобрением.