— Держитесь, Бартлетт, — мягко посоветовал Нор.

Пожилой дворецкий смотрел на свою предательскую руку, пока та не обрела былой уверенности. Потом поднял глаза к потолку, словно взывая к небесам. Выражение его лица было легко понять. Куда катится мир?

— Извините, что расстроила вас, Бартлетт, — пробормотала пристыженная Венди.

— Не за что, — с достоинством ответил тот, подошел к буфету, поставил кофейник на подставку и обернулся к «дикому ребенку» с видом крайнего неодобрения. — Сэр, мистер Винсент не состоял в незаконной связи с няней Рэббитс, — категорично заявил он.

— Спасибо, Бартлетт, — вставила Венди, не дав Нортону открыть рот. — Вы хоть раз видели, чтобы он целовал меня иначе как в щеку, в лоб или, когда на него нападала старомодная галантность, подносил к губам мою руку?

— Ни разу! — с жаром ответил дворецкий.

— Когда-нибудь замечали, чтобы он обращался со мной в манере, которую можно назвать интимной?

— Нет, не замечал!

— Может быть, он обращался со мной, как старый развратник?

Лицо Бартлетта приобрело сокрушенное выражение.

— Мистер Винсент был джентльменом. — Как видно, дворецкий был окончательно выбит из колеи, потому что в его ответе прозвучало осуждение.

Венди, понимавшая, что сомнения Нора Нортона еще не развеялись, продолжала допрос, с вызовом глядя на своего мучителя:

— Бартлетт, как, по-вашему, относился ко мне мистер Винсент?

— Как к приемной дочери, общество которой всегда доставляло ему радость.

— А как я относилась к мистеру Винсенту?

— Хотите, чтобы я ответил прямо, няня Рэббитс?

— Как на духу!

— Я думаю, вы видели в мистере Винсенте доброго крестного отца, который умеет совершать чудеса, и считали своим долгом делать так, чтобы эти чудеса приносили ему еще большее удовольствие.

Правда. Святая правда. Так оно и было. А потом явился этот противный Нор Нортон и все опошлил… На глаза Венди навернулись слезы, в горле запершило.