– Что делать будем? Как спасаться? Ведь придется наших куколок до дому провожать!

Хмурый Влад слегка пожал плечами.

– Что ты так волнуешься? Ну довез до дома, ну ручкой вслед помахал. Не изнасилует же тебя Любашка, в конце-то концов.

Вячеслав брезгливо поморщился от термина, примененного другом. Тот, как настоящий юрист, предпочитал называть вещи своими именами, что не слишком нравилось обычным людям.

К ним подошла Любашка, и, чтобы избавиться от ее слишком навязчивых расспросов, Вячеслав вернулся в кафе. Сверля безмятежную Настю изучающим взором, возвратился и Влад. И тут же принял прежнюю позицию, заставив ее откинуться на спинку своего кресла, чтобы избежать слишком уж тесного контакта.

Посидев еще немного, одноклассники принялись расходиться, прощаясь и записывая координаты друг друга. Как Вячеслав и опасался, Любаша тут же запросилась с ним, умильно заглядывая ему в глаза и изображая маленькую напуганную девочку:

– Уже так темно, я так боюсь…

Этот предлог был откровенно шит белыми нитками – Любашка жила на соседней улице и ей ничто не угрожало. Скрывая недовольство, Вячеслав согласился, и вежливо усадил ее на переднее место в свой Вольво. Саркастически посмотрел на друга, убежденный, что Торопова при малейшем поощрении с удовольствием кинется в Мерседес Владимира.

Обманывая его ожидания, Настя на предложение Влада подвезти ее отказалась, отговариваясь чудесной погодой и тем, что до ее дома каких-то два квартала. И вот тут Владимир поверг друга в настоящий ступор. Обычно сдержанный и ироничный, он буквально зарычал и силой запихнул упрямую девицу в свою машину. Вячеслав нахмурился, недоумевая, что такое с ним приключилось, но тот быстро рванул с места и уехал первым, даже не кивнув оставшимся на прощанье.

Недоумевая, Вячеслав погнал машину к Любашкиному дому, радуясь, что он так близко. Любаша всю дорогу незатейливо щебетала, всеми силами пытаясь напомнить ему непоседливую прелестную девчонку, в которую он был когда-то влюблен. Но он лишь искоса посматривал на пассажирку, досадуя и потихоньку злясь. От той милой девочки не осталось и следа, и сидящая рядом с ним жеманная особа ничем ее не напоминала.