Вячеслав рассмеялся. Из этого описания можно было подумать, что он выпендристый сноб.

– Ладно, ничего этого не будет, обещаю. Ни бриллиантов, ни бабочек.

Друг уехал, а он еще долго смотрел в окно. Глаза то и дело безотчетно упирались в круглое пятно от фонаря, где когда-то стояла девчушка. Стараясь избавиться от чувственного морока, охватывающего его каждый раз при мысли о ней, Вячеслав запрокинул голову и с силой кому-то пообещал:

– Это всё ерунда! И скоро пройдет!

К вечеру следующего дня Аня полностью потеряла ощущение времени. Казалось, часы застряли на одной цифре и не желали сдвинуться с места. Воздуха не хватало, и она периодически глубоко вздыхала, пытаясь насытить кислородом обледеневшую кровь.

Но вот часы показали ровно пять, и она, пересиливая себя, накинула шубку и неохотно поплелась вниз. Мороз обжигал щеки. Температура была далеко за минус двадцать. Медленно падал пушистый снег.

Минут десять, не в силах шевельнуться, она простояла перед соседним подъездом под жесткими снежинками, и стала похожа на снежную бабу. Нос на ветру замерз и покраснел, зубы начали стучать, но ноги упрямо отказывались идти в соседний подъезд. Взявшись наконец за ручку железной двери, Аня взмолилась, чтобы дверь оказалась запертой. Тогда можно будет с чистой совестью повернуться и пойти домой, переложив ответственность за провал авантюры на плечи судьбы. Но дверь, пронзительно заскрипев, открылась от легкого толчка.

Разочарованно охнув, Аня еще немного потопталась на первом этаже, потом медленно вползла на третий, оставляя за собой капли воды от таявшего снега, и застыла перед квартирой номер девять. Мрачно посмотрела на дверной звонок, не зная, как поступить. Сил поднять руку и позвонить не было. Постояв так минут десять, повернулась, чтобы уйти, но дверь внезапно открылась, и в коридор выглянул Вячеслав. Убегать было поздно.