Они молчали всю дорогу. Лорен убаюкал ветер, раздувавший ей волосы, и запах полей по обеим сторонам дороги. Посмотрев на Соломона, она подумала, что, возможно, он молчалив от природы, а может быть, ему не о чем с ней говорить. Видно было, что ее общество доставляет ему удовольствие. Время от времени он поглядывал на нее, и от его улыбки становилось теплее. Однако Соломон избегал разговоров, ограничиваясь ничего не значащими замечаниями, будто стараясь ничего о себе ей не рассказывать.

Вдруг Лорен пришло на ум, что у него могут быть какие-то неприятности. Может, он прячется от чего-то или кого-то? Соломон не походил на человека, избегающего осложнений. Но порой, когда он терял контроль над выражением лица, оно становилось угрюмым и отражало внутреннее напряжение, природа которого была Лорен непонятной.

— Сколько ты у нас проживешь? — неожиданно спросила она.

Они подъезжали к маленькой автомобильной стоянке, мощенной гравием. Руки Соломона заметно дрогнули на руле.

— Еще не решил. Зависит от обстоятельств.

— От каких?

Соломон повернул голову и пристально посмотрел Лорен в глаза, будто искал там что-то одному ему ведомое.

— От разных, — медленно выговорил он.

И она поняла, что он не нашел в ее глазах того, что искал. Ей хотелось спросить, не случилось ли с ним беды, но он вдруг ушел в себя, и она не решилась.

Бар оказался крошечным, он весь сверкал чистотой и был почти пуст. В углу сидел старик в плоской кепке и читал газету. Молодая парочка шепталась за столиком. Бармен подал им сандвичи с рыбой под майонезом и горячие сосиски. Соломон пил светлое пиво, а Лорен содовую с кусочком лимона и льдом, который позвякивал о стенки высокого стакана.

По стенам были развешаны зеркала в резных рамах. Когда Лорен вгляделась в них, у нее появилась уверенность, что она уже видела все это однажды. Нахмурясь, она пыталась вспомнить, уж не привозил ли ее сюда Чесси. Соломон заметил, что она погрустнела, и тихо спросил: