— Она мне не подруга. — И он коротко, нервно рассмеялся.

От этих слов она чуть повеселела.

— Выглядела эта дама очень расстроенной, — сказала Лорен немного погодя.

Ей было стыдно за свое любопытство, но желание услышать от него хоть что-нибудь о происшедшем было сильнее. Однако Соломон отвечать не стал. Он пристально глядел на дорогу, и по посмурневшему лицу его было видно, что он опять еле сдерживает гнев. После минутного молчания он повторил:

— Прости меня, я не должен был так с тобой разговаривать.

Теперь пришла ее очередь промолчать. Она поняла: он действительно раскаивается в том, что говорил с ней грубо, но ее жалеет — как несмышленого ребенка. И тут она разозлилась. Стало ясно, что Соломон, хоть и был очень заботлив, все время обращался с ней как с ребенком. Лорен отвернулась, чтобы он не заметил, как неприятен ей этот тон.

Остаток пути они проехали в молчании. И только остановив машину, он снова повернулся к ней и, взяв за руку, спросил:

— Все еще сердишься на меня?

Голос был почти умоляющий, и ей пришлось вежливо ответить:

— Конечно нет. С чего бы мне сердиться?

— Не могу я тебе всего объяснить, — сказал он не очень любезно. — Но ты ведь можешь простить мне то, как я с тобой говорил?

— Я же сказала, что да, — тихо ответила Лорен и, освободив руку, вышла из машины.

Но к дому она не пошла, а свернула в сторону скал. Соломон догнал ее и попытался опять взять за руку.

— Ты куда?

Голос был хриплым, в нем слышалось неподдельное волнение. Она увидела бисеринки пота у него на лбу. Лорен удивилась и нахмурилась.

— Пойду погуляю.

— Сначала надо зайти к Чесси. — Соломон уже крепко сжимал ее руку.

— Вот ты и пойди… — Лорен говорила не вполне уверенно. — Я хочу пройтись. — И когда она все-таки повернулась и пошла, а он зашагал следом, без гнева, но уже твердо повторила: — Пожалуйста, я хочу пойти одна!..