— Пригните голову, — сказала Лорен, смеясь, потому что все мужчины, входившие в их дом впервые, ударялись головой о притолоку.

Но Кейд, будто предчувствуя это, уже пригнулся. Видно, высокий рост приучил его к таким предосторожностям. Он выпрямился, только когда они стали подниматься по лестнице.

Лорен открыла дверь в свободную комнату, и Соломон вошел. Подойдя к окну, облокотился на подоконник и стал смотреть на темнеющее озеро. Луна уже выплыла из облаков, и бледные ее лучи падали на волны. Они ясно слышали шум воды и перекатывание гальки.

— Отсюда озеро выглядит пустынным. — Он не отрывал глаз от расстилающегося перед ним простора. — Вам оно не надоедает?

— Нет, — ответила она просто.

— И не бывает скучно одной?

Вопрос был задан легко, без нажима, но Лорен опять почудился какой-то подтекст. Она покачала головой. Соломон распахнул окно, с металлической задвижки посыпались кусочки ржавчины. В комнату ворвался ветер, перепутал Лорен волосы, бросил их в лицо Соломону, и тот ощутил их свежий запах. Он рукой отвел пряди и задержал на пальцах, разглядывая их серебристый оттенок.

— Красивые волосы.

Они стояли очень близко. Он разглядывал ее волосы, а она — его черные глаза, в которых вокруг зрачков мелькали желтые и синие искры, не видимые на расстоянии.

— У вас есть какой-нибудь багаж? — спросила она застенчиво, чувствуя его взгляд.

— Да, в машине.

Он отпустил ее волосы, и Лорен рукой отбросила их за спину.

— Вы очень голодны? Ванная комната здесь, за стеной, а я спущусь вниз и займусь ужином. — Она пошла к двери. Соломон наблюдал за ней, не двигаясь. Уже выходя, Лорен обернулась и спросила: — Есть ли что-нибудь, чего вы совсем не едите?

— Да, грибы. У меня от них бывает сыпь.

— Запомню, — сказала она, улыбнувшись. — А я не могу есть землянику. Одна ягодка — я краснею с ног до головы.