Эрнеста Фокстона считали паршивой овцой британского издательского бизнеса. После того, как он бесцеремонно уничтожил одно из старейших в стране издательств, уволив большую часть сотрудников и безжалостно расставшись с неприбыльными авторами, этот молодой человек нацелился на Америку. Благодаря матери у Эрни было двойное гражданство, и теперь он намеревался им воспользоваться. Его пригласили возглавить «Блейклиз», старый нью-йоркский издательский дом, потому что его акционеры давно уже поговаривали о необходимости модернизации. Виктория отдавала себе отчет в том, что Эрнест был прирожденным бизнесменом, прекрасно понимавшим, какую службу может сослужить ему красивая и утонченная супруга-англичанка во время многочисленных премьер и благотворительных балов, из которых состояла светская жизнь Манхэттена. Поэтому стремительный роман и не заставившее себя ждать предложение нисколько не удивили ее.

Диана приняла этот вызов. Она никогда не обременяла работой свои мозги – а материнский инстинкт подсказывал Виктории, что от них был бы толк, если бы Ди взялась за ум, – кроме тех случаев, когда ей хотелось всеми правдами и неправдами попасть на показ Александра Маккуина или заполучить желтую сумочку из телячьей кожи из ограниченного предложения Прада. Она бросила учебу в колледже и устроилась консультантом по вопросам моды в журнале «Вог», согласившись на мизерную зарплату, поскольку Эрни содержал ее в более чем роскошных условиях. Виктория знала, что ее дочь устраивает легендарные вечеринки и пользуется репутацией гламурной барышни. В лице дочери она вытащила свой счастливый билет, и теперь ее жизнь в Нью-Йорке скорее всего будет похожа на один большой «Дневик Дженнифер»

Эрни будет гордиться ею.

– Надеюсь, не очень позорно?

Диана вертелась перед зеркалом, любуясь изящными маленькими рукавчиками и опасно низким вырезом, который сзади прикрывала шелковая накидка в греческом стиле. Из-под подола выглядывали носки белых атласных туфелек, расшитых золотой нитью.