— Никогда в этом не сомневался, Мэтт. С тех пор когда ты еще был мальчишкой, я уже понимал, что ты далеко пойдешь.

Слуга внимательно посмотрел на Мэтта, когда тот повернулся и еще раз оглядел дом родителей.

— Я всегда любил этот дом, Хьюберт. Помнишь, когда отец купил его?

Старик кивнул:

— Будто это было вчера. Сколько тебе тогда лет было? Восемь? Когда умерла твоя мать, упокой Господи ее душу. А через два года твой отец женился на мисс Элизе. Тот день, когда он привез ее с Дирком сюда, к нам, я помню очень хорошо.

Мэтт улыбнулся:

— Это было почти двадцать лет назад, Хьюберт.

— Сразу после того, как твой отец снял фильм, который получил премию Академии, — с гордостью сказал старик. — А посмотри на него сегодня. Он все еще на вершине, несмотря на жестокую конкуренцию.

Мэтт почувствовал, что невольно улыбается: такая гордость звучала в голосе старика. В городе, где мало кто мог похвалиться даже верностью друзей, преданность всех сотрудников Сиднея Монтроуза стала легендой. А кроме того, всех еще больше удивляло, как популярному режиссеру и его жене Элизе удалось сохранить свой брак, несмотря на трудности, возникшие при соединении двух семей. В Голливуде это достаточно серьезный повод для устройства праздника.

— Твой отец будет очень рад видеть тебя, Мэтт. — Старик сжал его плечо, потом отвернулся, чтобы поздороваться со следующим гостем.

Медленно Мэтт вошел в дом. Ему не хотелось приезжать сегодня. Собственно, он настаивал на том, чтобы не приезжать. И только мольбы Элизы заставили его передумать. Она умела быть очень убедительной. Друзья спрашивают о нем, сказала она, и будут влиятельные люди, которые могут быть полезными для его карьеры.

Его карьера. При этой мысли он нахмурился. До несчастного случая Мэтта Монтроуза высоко ценили как фотожурналиста. Как раз в то время, когда он делал фотоочерк о Ближнем Востоке, его джип напоролся на мину. Водитель умер мгновенно, Мэтту повезло больше — по крайней мере так ему говорили. В то время, лежа с почти оторванным плечом и распоротой по всей длине ногой, от бедра до щиколотки, он испытывал слишком сильную боль, чтобы радоваться тому, что остался жив.