– Выпрем, – пообещал папа.

Но, как выяснилось, он погорячился.

– Мы теперь все – одна семья, – пояснил за завтраком Денис. – Поэтому моя родня – ваша родня.

– И чего? – напрягся Анатолий Васильевич, с неудовольствием поглядев на братьев, уплетавших остатки свадебного пиршества. Русоволосые, плечистые красавцы, сидевшие рядком, выглядели устрашающе.

– Пока вместе поживем, а там определимся. Места всем хватит.

– Мне домой надо, – сурово отрезала Валентина Захаровна. – У меня хозяйство тама.

– То есть теперь мы к вам? – с любопытством спросила Таня.

– Нечего вам у нас делать. Сугробы одни. В апреле приезжайте, на посадки.

– Почему в апреле? Мы вот на семейном совете решили, что Ольге свежий воздух нужен. Забирайте. – Татьяна щедрым жестом повела рукой в сторону сестры, налипшей на плечо молодого мужа. Оля поглаживала супруга по волосам и за время завтрака уже начесала ему приличный гребень.

– Возьму, – кивнула Валентина Захаровна, правда, без восторга.

Невестка ей не понравилась. Особенно после того, как выяснилось, что профессии у нее нет, зато есть блажь, выражавшаяся в размалеванных листах бумаги. Бумагу невестка портила сама и считала это призванием. Но городская прописка перевешивала все минусы. Теперь Денис мог получить нормальную работу и устроиться в жизни. Хоть один сын пристроен. Оставалось еще четыре. Мать строго-настрого велела им не пялиться на свояченицу, потому что на этой жилплощади ловить больше нечего.

Сбыть с рук Ольгу не удалось. Едва она встала на учет в консультации, как сразу же выяснилось, что у будущей матери какие-то проблемы со здоровьем. Она несколько раз ложилась на сохранение. Пока Денис жил в училище, все было терпимо. Но Татьяна нервничала.

– Скоро ребенок родится. Почему ему общежитие не дают?

– Общежитие только для офицеров, – развел руками Денис. – Сначала мне надо училище закончить.

– То есть ты там, а Ольга с ребенком у нас? – злобствовала Татьяна.