– Ага! – обрадовалась развитию темы закройщица. – Отключен телефон. Ну, ясное дело. Чтобы не мешали. – Лена осуждающе посопела и добавила: – Не дело это.

Таня подозревала, что Ольгу та недолюбливала. Хотя Ольга бесила всех. Она так и продолжала жить, как нежная фея, порхающая над цветочной поляной. Конечно, жизнь эту фею побила, пообтрепав крылышки, но так сложилось, что Ольга, несмотря на свою кажущуюся неприспособленность, крепко зацепилась за Танину холку и продолжала плыть по жизни на сестрицыном хребте. Ей все сходило с рук. И проблемы продолжали решаться без Лелькиного прямого участия.

Даже крошечные алименты, которые бывший муж в один прекрасный момент перестал выплачивать, Ольгу не беспокоили.

– Унизительно разбираться из-за каких-то копеек, – рассуждала сестрица, демонстрируя превосходство над мещанскими установками домочадцев.

Она так и не приобрела никакой профессии, продолжая малевать картины. Только уже значительно реже.

Татьяне пришлось взять сестрицу в ателье приемщицей, чтобы от нее был хоть какой-нибудь толк. И то это было вынужденной мерой, когда ее постоянная приемщица Кира ушла в декрет. И тут выяснилось, что человек творческий плохо адаптируется в суровой реальности будней ателье.

Если бы ателье не являлось Татьяниной собственностью, Ольгу выгнали бы в первый же день. Но это была Танюшина вотчина, ее территория, выстраданная многолетним трудом и полученная ценой невероятных усилий. Ее мечта. И в мечту пришлось впустить Ольгу, потому что об этом попросила мама.

– Танечка, хотя бы временно. Она же у нас, как бабочка в коконе, вообще не знает жизни. Пусть хотя бы попробует поработать. – Александра Семеновна умоляюще смотрела на дочь, и той пришлось согласиться.

Ольга влилась в коллектив так же гармонично, как в бокал с вином падает муха.

Сотрудники недоумевали и злились.

Неземное чудо, далекое от реальности, как эскимос от папуаса, смотрело на мир голубыми глазами пластмассовой куклы. Мозгов и опыта у новой приемщицы было примерно столько же, сколько у пластмассовой игрушки.