Мужичок-боровичок вопросительно смотрел на меня.

– Ну, я тут подумала, – принялась объяснять я, – вдруг вам через всю Москву домой ехать… Поздновато все-таки.

Машка переливчато засмеялась:

– Да что ты, Ирка, Петя же здесь живет.

– В смысле? – Я уставилась на нее.

– На пятом этаже, – пояснила она.

– Здесь, в общаге? – не меньше моего удивленная, вмешалась Светка.

– Да, – кивнул неразговорчивый Петя.

– В нашем корпусе? – не унималась Светка.

– Ну да, – несколько раздраженно подтвердил Петя, не понимая, видно, чему мы так удивляемся.

А мы со Светкой, как потом выяснилось, думали об одном и том же: мы знали в этой общаге ВСЕХ. Пети среди них не было! Возникал вопрос: где надо было прятаться все эти годы, чтобы все время оставаться в тени?

– Он учился, – защищала свой объект Машка, когда сам он отбыл все-таки в свои апартаменты.

– Все учились, – бурчала Светка.

– Он – отличник, – с гордостью сообщила Машка.

– Мы тоже, – напомнила я. – Но ТАКИМИ мы не стали.

– Какими «такими»? – удивлялась Машка. – Он хороший.

Все ясно. Петя набрал проходной балл. Оставалось ждать развития событий.

С тех пор мужичок-боровичок стал постоянным компонентом Машкиной жизни. Раз-другой в неделю водил ее в кино, после пил у нас чай, почти ничего не говоря при этом и внимательно осматриваясь. Иногда кривился, когда врывались наши со Светкой друзья и завлекали нас всех, включая и Машку, в очередную авантюру. Иногда помогал устранять бытовые неполадки, выказывая при этом незаурядную сноровку. Но никогда не обнаруживал каких-то особенных чувств к Машке, а к полуночи молча растворялся в сумраке коридора. Мы со Светкой терялись в догадках, долгими зимними вечерами всячески перемывая ему косточки.

Он был нетипичен. Но как-то заунывно нетипичен. Отличник, постоянный посетитель институтской библиотеки, спортсмен и зубрила. Спортсмен не может быть занудой, скажете вы.