— Джейн! — взволнованно заговорил Элджи. — Ты забыла целый год своей жизни. Возможно, тогда с тобой что-то произошло. Пока ты не вспомнишь, как ты прожила эти двенадцать месяцев, с кем ты была, ты не можешь решить, как тебе жить дальше.

— С кем я была?.. Выходит, тебе что-то известно? — Не очень-то надеясь, она вглядывалась в его лицо, которое мгновенно утратило присущую ему выразительность, став непроницаемым; он опустил тяжелые веки, чтобы она, заглянув в глаза, не угадала по ним его мысли. — Если и знаешь, то ничего не скажешь, верно? — упавшим голосом проговорила она. — Мне нельзя ничего рассказывать… доктор не велела. Так?

— Я не имел права дотрагиваться до тебя.

— А если мне захотелось дать тебе такое право?

Его ответ она знала еще до того, как последние слова слетели с ее губ. Глядя, как он ожесточенно мотает головой, она поняла, что утрачена последняя надежда.

— Между нами ничего не может быть, пока остается провал в твоей памяти, — холодно отчеканил он. — Совсем ничего.

— Значит, ты… ты уже не хочешь, чтобы я переехала жить в твой дом?

— Напротив. Я по-прежнему считаю, что мой первоначальный план единственно правильный.

— Твой… твой первоначальный план? Но если ты не хочешь меня…

Взгляд, который он бросил на нее, был полон откровенного презрения и прожег ее словно лазерный луч.

— О Господи! Ты полагаешь, что я приглашал тебя в свой дом для этого?

Сейчас его экспрессия и жестикуляция полностью соответствовали расхожему образу темпераментного итальянца. Я оскорбила его в лучших чувствах, грустно подумала Джейн, и не просто оскорбила, а оттолкнула от себя. И, хотя Элджи, сделав несколько стремительных шагов к двери, не ушел, она поняла, что он отдалился от нее.

— Извини… — начала она с несчастным видом, но он остановил ее властным жестом.

— Приглашал я тебя совсем не для этого. Я думал только о Дэнни…

— О Дэнни? — крайне удивилась Джейн. — Какое отношение имеет ко мне Дэнни?