С этим предупреждением он решительным шагом вышел из столовой и направился, скорее всего, в свой кабинет, где проводил почти все свободное время, работая на компьютере или что-нибудь ловя на своей современнейшей аудиоаппаратуре.

Собственнического инстинкта…

Почему в устах Рейда это прозвучало неодобрительно?

Неужели она не имеет на это права?

Он ведь ее муж.

Дрожащей рукой Джина поставила бокал на стол. Стиснув ладони на коленях, она застыла так, стараясь унять бившую ее дрожь обиды, страх, ужасающую неуверенность и сосущую пустоту внутри.

Она хорошая мать. Она хочет быть хорошей женой.

Одно другому не мешает, не так ли?

Она не бросит детей надолго с чужими людьми. Это всего лишь на две недели. Они будут скучать без матери, но ничего страшного с ними не произойдет. Может быть, она в корне не права, так боясь этой поездки Рейда, но страх не оставлял ее. Эта поездка каким-то непостижимым образом меняла всю их семейную жизнь. Джина должна ехать. Она должна изменить их с Рейдом отношения и заставить его посмотреть на нее как на личность, как на женщину, как на жену.

Она должна стать большим, чем просто мать его детей!

Глава вторая

Рука Джины со щеткой для волос застыла. Ее сердце гулко стукнуло в груди. Вверх по лестнице поднимался Рейд, его шаги были медленными, тяжелыми… усталыми. Была уже почти полночь. Может быть, он переутомился? Тогда все получится ужасно и унизительно.

Эта мысль заставила ее мозг лихорадочно заработать. Наверное, надо отложить попытку на завтра. Завтра за ужином она постарается его размягчить, и тогда легче будет приблизиться к нему.

Ее взгляд метнулся к огромного размера кровати, с которой уже было снято разноцветное покрывало и верх кремового одеяла был отогнут. Она еще успеет юркнуть под одеяло. Кровать была такой широкой — Джина частенько об этом жалела, — что даже случайно они редко касались друг друга. Рейд так и не узнает, что на ней надето.