Она выбрала черные обтягивающие брюки и тигровой расцветки шифоновую тунику с золотой цепью-поясом. Ей казалось, что все это очень элегантно и одновременно взывает к чувственности. Но в Рейде это не пробудило даже тени интереса. Да, ей следовало надеть что-нибудь более вызывающее, вообще вести себя с вызовом… но это было не в ее натуре.

Ее мать, итальянка, с самого детства заложила в свою дорогую Джинетту основы поведения настоящей леди. Порядочная женщина не должна нескромно выставлять напоказ свое тело. Может быть, из-за того, что мать умерла, когда Джине было всего семнадцать лет, девушка не решалась пренебречь ее наставлениями, хотя иногда немного завидовала женщинам, не знающим, что такое скромность, и не стесняющимся обнажать свое тело.

А может быть, будь она и посмелее, ей все равно бы не удалось пробиться сквозь отчуждение Рейда и занять иное место в его жизни. Он считал бы, что изменение в ней чисто поверхностное, вроде перестановки мебели в доме. Если Джине это доставляет удовольствие — пусть резвится. А на его мысли, чувства или действия это никак бы не повлияло.

Вот и сегодня ее попытка создать романтическое настроение новой сервировкой стола не удалась. Рейд только отметил тигровые лилии и свечи в центре стола и спросил, не репетирует ли она предстоящий званый обед. Приятное разнообразие после приевшихся роз, добавил он. Ему и в голову не пришло, что она сделала это только для них двоих. А Джина была слишком огорчена, чтобы что-то ему объяснять.

В убранстве стола не было ничего особо романтического. Рейд не считал нужным приберегать все лучшее для гостей, как делала мать Джины, поэтому они каждый вечер обедали в столовой и пользовались дорогой посудой и серебряными столовыми приборами. Посуда не для показа, а для того, чтобы на ней ели, утверждал Рейд, когда Джина волновалась из-за очередной разбитой тарелки от сервиза. Нет ничего незаменимого, любил он повторять, но Джина соглашалась с ним только на словах.