— У меня сосед милиционер, — соврала Люся.

— Девушка, отдайте шапку по-хорошему, — поднялся шеф.

— Разыгрываем так разыгрываем. — Алкаш тоже встал.

— Я в Воронеж специально не поехал, задержался, — присоединился к ним очкарик.

Четверо злых мужиков в квартире, против нее и Бабани. Тут не только чужую шапку отберут, а и своих вещей недосчитаешься. Или костей…

Люся сочиняла на ходу:

— Мне сосед-милиционер посоветовал, если объявление не поможет, сдать шапку в милицию. Я уже и заявление написала.

— И что вы там написали? — спросил парень у окна.

Все развернулись к нему.

— Как с мирно спавшего человека сорвали шапку на станции метро «Комсомольская»? — улыбался молодой человек.

— Во дает! — изумился алкаш.

— Воровка, — хмыкнул шеф.

— Наводчица, — вставил очкарик.

Люся и истинный потерпевший их не слушали.

— Я даже сначала не понял, что вы там закричали. Мне потом люди объяснили, вроде о какой-то справедливости. Ничего себе справедливость! Мне эту шапку на Севере подарили. Я служил под Мурманском. Наш старшина шил эти шапки офицерам, ну и на продажу.

Внутри, кстати, тряпочка пришита с надписью: «Другу Володьке на голову и на память».

— Она совсем истерлась, — пробормотала Люся. И потом вдруг добавила: — Вам торта не досталось…

Володька стал Люсиным мужем номер один. Не сразу, конечно, но после довольно скоротечного периода ухаживания. И увез ее в город Калугу. Люсиным родителям ее брак был не по душе. Но через год, когда родился Димка, они смирились.

Я ВАМ ПИШУ, ИЛИ МУЖ НОМЕР ДВА

ВКалуге Люся прожила четыре года. Последний — практически в разводе с Володь-кой. Его, кстати, никто иначе и не называл, только уничижительной формой имени. Возможно, они бы и не расстались никогда, если бы Володька не пил. У многих ведь бывает: пожар влюбленности плавно переходит в годы спокойного тления, мирного сосуществования, совместного воспитания детей и разумного накопительства.