Оставшийся вечер пролетел за разговорами под красную рыбу и белое вино совершенно незаметно. Пожилая пара дружелюбно кивала в такт звону бокалов, когда Гоша поднимал тост за благополучие Сонькиной жизни в Германии. Студенты тягучим разноголосием затянули песню про дальнюю сторонушку. Казалось, что даже седые дядьки, листая бумажки, разложенные между тарелками с супом, заговорили по-немецки.
Расплатилась за ужин Соня, она же и довезла на своей «девятке» еле держащегося на ногах Усачева до его дома.
– Никому ни слова, – предупредила она в очередной раз.
– Заметано, – кивнул Гоша и нетвердой походкой направился к подъезду.
Соня достала красный блокнот и поставила рядом с фамилией Усачева большущий вопросительный знак.
День второй
– Поцелуй меня. – Сейчас? – Немедленно!
Итоги первого дня были неутешительными. Во-первых, разведенный Сева оказался голубым, а склоненный к браку Гоша мог взять назад свое слово в любой момент. Действительно, на следующий день он подошел к Соне и сообщил, что, хорошенько подумав, решил остаться холостяком. Соня поначалу подняла ставки до двадцати процентов, но жадный Усачев потребовал пятьдесят. Тогда она сказала, что согласна только на тридцать и ни рублем, вернее, ни евро, больше. Усачев потребовал сорок. Они разошлись, недовольные друг другом. А в обеденный перерыв Соня встретилась с Ларисой и поведала ей горькую правду о том, что среди коллег найти мужа ей не удастся.
– Не переживай, – успокоила Романцеву подруга, – есть бывшие одноклассники и одногруппники.
Оставалось еще и время.
За первые полчаса скорбный список в красном блокноте пополнился фамилиями одноклассников, уже забывших, кто такая Софья Романцева. Даже несмотря на то что их городок можно было пешком обойти за пару часов, со многими бывшими однокашниками Соня потеряла связь. Кто-то из них занимался торговлей, кто-то преподавал в школе, некоторые уехали в поисках лучшей доли в столицу. Рядом был Алеша Воронцов. Он работал у отца в ремонтной мастерской, куда Соня обращалась, когда у «девятки» в очередной раз что-то ломалось. Но начать наступление на Воронцова – значит потерять хорошего мастера.