– Он документы забыл на работе, – Соня указала на папку. – Но раз его нет…

– Да ты проходи. – Степан распахнул дверь, – гостьей будешь. Вспомним былое, про жизнь поговорим.

Про жизнь говорили полчаса. Потом Степан признался в том, что с первого класса был влюблен в Соню и полез целоваться. От неожиданности и выпитого вина у Романцевой закружилась голова. Она откинулась на диван, а Степан, истолковав это движение по-своему, принялся расстегивать ее блузку.

– Подожди, – Соня убрала его руки, – я не могу так сразу.

– Мы уже час тусуемся, – обиделся Колбаскин и подозрительно прищурился, – или у тебя кто-то есть?

– Никого у меня нет. Но мне нужны другие отношения.

Степан встал и развел руками:

– Тогда я – пас. После последнего брака я не готов к продолжительным отношениям.

– Даже на один месяц? Потом можно развестись.

Степан не давал гарантии и на неделю, чем полностью разочаровал Соню. Она выскочила из подъезда и наткнулась на Гошу с Зоей. Физиономии последних вытянулись еще больше, когда из окна донесся хриплый голос Колбаскина:

– Сонька, вернись, я тебя люблю с первого класса!

– Тридцать девять, – подступил к ней Усачев.

– Тридцать и ни пфеннигом больше.

Соня заскочила в машину и выехала с этого невезучего двора.

Но доехать до дома у нее не получилось, «девятка» заглохла на светофоре. Эту болезнь своего «железного коня» Соня знала наизусть и смогла бы вылечить ночью с закрытыми глазами. В карбюраторе залипал какой-то контакт. Поэтому сейчас, на глазах всей улицы, Романцева достала молоток, открыла капот и шибанула им по капризному прибору. Машина завелась, но вместо того, чтобы поехать домой, Соня решила завернуть в мастерскую к Леше. Нет, она не собиралась требовать от него немедленной женитьбы. Просто, вспоминая однокашников, она подумала и о нем.

Алексей Воронцов предстал перед ней в грязном, засаленном комбинезоне, но в руках вместо обычного для слесаря ключа огромных размеров у него был небольшой приборчик.