— А еще он мне сказал, что я капризная, вздорная, двинутая на всю голову стерва, у которой нет ни стыда, ни совести, ни элементарной ответственности! — Марьяна стукнула о стол стаканом с морковным соком и прикурила новую сигарету.

— За это мы тебя и любим, детка! — расхохоталась Алиса и подлила подруге вина.

— Ну, я не знаю, может, научиться готовить какой-нибудь там борщ и попробовать меньше пить? — с кислой миной пробурчала Марьяна. — Есть же эта, как ее… ну… Молоховец!

— Послушай, дорогая, если ты решила склеить личную жизнь с помощью сумасшедшей бабы, которая рекомендует три дня настаивать свекольный квас… — начала было Фая, но Марьяна, разумеется, ее перебила:

— Кого куда настаивать? — воскликнула она.

— Квас свекольный! — рявкнула Фая. — Мне тут домработница втирала, что не умеют сейчас варить настоящий борщ!

— Да ну к черту! — отмахнулась Марьяна. — Проще развестись.

— Слушай, что-то я запуталась, с кем ты на этот раз собираешься разводиться? — уточнила Алиса.

Из них троих Марьяна была самой отчаянной. Ее личная жизнь представляла собой настолько сложную и запутанную схему, по сравнению с которой самые прогрессивные нанотехнологии казались детским конструктором.

Давным-давно Марьяна развелась с богатым мужем и вышла замуж за никому не известного бедного музыканта. От скромной, но беззаботной жизни Марьяна получала невероятное удовольствие: однажды она со своим музыкантом уехала на месяц в Таиланд, где они тридцать дней тратили тысячу долларов, жили на берегу в дешевом бунгало и только что сами рыбу не ловили, а где-то в океане, в пределах видимости, маячил остров с очень дорогим отелем, где она когда-то отдыхала с первым мужем. Марьяна рассказывала, что, когда она лежала в шезлонге, в компании своего и других богатых мужей и их расфуфыренных жен, они смотрели вдаль, на людишек, поселившихся в бунгало по пять долларов в сутки, и насмехались над этим плебсом, а сейчас она разглядывала островок с избалованной публикой и не понимала, как можно жить в этом золотом карцере, среди скучных, пафосных и вечно чем-то озабоченных людей.