— Замолви за меня словечко перед Борисом, — небрежно обронил Саймон. — Он несколько раз собирался посмотреть нашу «Кошку», но так и не собрался. Скажи ему, что весной я буду играть Дориана Грея.

— Обязательно скажу, — заверил его актер. — На следующей неделе мы как раз собираемся все вместе пообедать.

— «И чтобы мне без сна не умереть, я лучше на тебе женюсь», — пропел Фэтс Уоллер.

— Саймон, где мы будем обедать? — спросила Хлоя — Как ты насчет «Парижской кухни»?

— Выкладывать десятку за кучу старых костей, тушенных со сливками? Нет уж, увольте, — сказал Саймон.

Хлоя наградила его свирепым взглядом.

— Мне пора, — торопливо сказала Гэрриет.

— А как же обед? — возразил Саймон.

Но Гэрриет было сейчас не до обеда. Она вдруг почувствовала, что должна немедленно бежать отсюда, иначе этот человек, с которым столкнула ее судьба, попросту проглотит ее, как удав кролика. Ей было страшно, мерещились какие-то великие жизненные перемены. Хотелось побыть одной и все обдумать.

— Я обещала детям Тео покататься с ними на санях.

— Да ладно тебе, — сказал Саймон. — Дети перебьются.

— Я обещала.

— Ну хорошо, но, когда накатаетесь, обязательно возвращайся сюда.

— Думаю, к тому времени вам уже никого не захочется видеть.

— Кое-кого наверняка не захочется, но тебя я еще не успел даже рассмотреть.

Он помог ей надеть пальто и, вытягивая волосы из-под воротника, пропустил свежевымытые прядя между пальцами.

Гэрриет непроизвольно отшатнулась.

— Я отвезу тебя, — сказал он.

— Н-нет, — пролепетала она. — Я пешком.

На тропинке он поймал ее за концы красного шарфа и притянул к себе почти вплотную.

— Ну так как, обещаешь вернуться?

Она кивнула. Перед самыми ее глазами маячила горбинка его носа с бледными веснушками и чуть выше — прекрасные сине-зеленые глаза. Ему даже не пришлось наклоняться, чтобы ее поцеловать. На Гэрриет пахнуло белым вином и французскими сигаретами. В животе у нее вдруг все поплыло, ноги обмякли, в точности, как описывалось в книгах, — но с Джеффри этого почему-то не было.