В спальне она нагишом подошла к зеркалу и некоторое время разглядывала свои прелести. Есть ли, собственно, чем прельщать? Груди, пожалуй, великоваты — хотя мужчин это, как правило, не огорчает, — ноги в порядке, разве что немного порезаны, но в целом слишком много тела, сурово заключила она. Сняв со стены зеркало, Гэрриет улеглась на кровать и, держа его над собой на вытянутых руках, попробовала взглянуть на себя в новом ракурсе. Во всяком случае, живот не торчит, и волосы легли довольно милым веером. «Ну хватит, — вконец разозлилась на себя она. — Ты идешь выпить с молодым человеком бокал вина, больше ничего!»

Послышался стук в дверь. Гэрриет как ужаленная вскочила с кровати и прикрылась полотенцем.

— Собираешься уходить, милочка? — осведомилась хозяйка, миссис Гласе. — Может, сперва покушаешь? Я сегодня поджарила славный кусочек свинины.

Миссис Гласе вечно жаловалась, что на жильцов приходится тратить уйму денег, но все равно ей больше нравилось, когда по вечерам все сидели дома. Мисс Пул была скромная, славная девушка, жаль только, что неряха.

— Вряд ли твоя мама обрадуется, если узнает, что ты тут моришь себя голодом. — Миссис Гласе была твердо убеждена, что всех, кто недотягивает до семидесяти килограммов, нужно откармливать.

— Я иду на вечеринку, — сказала Гэрриет. — Вероятно, переночую у подружки, так что не беспокойтесь, если сегодня меня не будет. — А лихо я умею врать, порадовалась она за себя.

— И правильно, милая, — кивнула миссис Гласе. — Все лучше, чем ехать на ночь глядя с молодыми людьми по таким дорогам. Не век же тебе над книжками корпеть, надо и отдохнуть иногда.

— Завтра обязательно приберусь, — пообещала Гэрриет и поморщилась: под мышками защипало от дезодоранта. Порезанная нога все еще кровоточила — вероятно, кровь сегодня просто бурлила у нее в жилах.