Когда она завернула за угол, из переулка навстречу ей вынырнул синий автомобиль. Неожиданно он странно вильнул, как-то косо заскользил по дороге и зацепил колесо ее велосипеда. Не успев даже ничего сообразить, Гэрриет вылетела из седла и приземлилась на обочине, а очки и все ее вещи веером рассыпались по заснеженной траве. Послышался скрежет тормозов, и водитель машины выскочил на дорогу. Сквозь пелену перед глазами Гэрриет разглядела его золотисто поблескивающие волосы и лицо, белое как снег.

— Простите, ради Бога, — заговорил он. — Мне надо было лучше смотреть на дорогу. Как вы, в порядке?

Оглушенная, Гэрриет попыталась определить, в порядке она или нет. Сидеть было нестерпимо больно — видимо, она сильно ударилась копчиком. Юбка задралась, ноги в красных колготках неуклюже, как у жеребенка, разъехались в разные стороны, волосы темными космами упали на лицо.

— Все нормально, — наконец выдохнула она. — Сама виновата, надо было протереть очки от снега, а я ехала вслепую, вот и получила. Пожалуйста, простите меня.

Все это произнеслось на одном дыхании. Гэрриет часто замечала, что собственные слова лучше всего помогают ей унять дрожь.

— По этой дороге обычно никто не ездит, — сказал он.

— Я хотела сократить путь — торопилась на консультацию… Где мои очки?

— Вот они. — Молодой человек поднял их и протер стекла. — С вами правда все в порядке? Вы такая бледная. Идти-то можете?

Он потянул ее за руки и помог подняться, а когда она качнулась, поддержал за талию. Надев очки, Гэрриет подняла глаза — и только тут узнала стоящего перед ней Саймона Вильерса.

— Где мой очерк? — заливаясь краской, пробормотала она.

Он нагнулся и извлек ее голубую папку из какой-то ямы на обочине.

— Жалко, что он в папке! Без нее чернила бы уже расплылись, и у вас был бы замечательный предлог, чтобы его не сдавать. Послушайте, давайте я вас все-таки отвезу в больницу.