– Вот именно, Филип, где тебя носило? – подхватил папаша Кло, всегда в гневе называвший сына полным именем.

Почувствовавший поддержку Патриций уселся возле хозяйской ноги и начал умываться.

– Был у Дженнифер, папа, – устало сказал Фил. Он определил, что отец в состоянии средней рассерженности – иначе Патриций не покинул бы кухню и не уселся рядом.

Главное, не спросить его сейчас, что случилось, иначе опять заведется, подумал Фил и сказал: – Я долго ждал ее, она была у Мэри. Терпеть ее не могу, курить выучила, теперь напоила…

– Да, испорченная девчонка, – согласился отец. – И почему Энн позволяла Дженни водиться с ней… Ты мне лучше скажи, как Дженни? Отнес ей мое жаркое? С грибным соусом, как она просила?

– Нет, па, я же не заходил домой, не успел. Я пришел, ее не было, долго ждал, волновался. У меня все не идет из головы, что нельзя оставлять ее одну, как сказал тогда врач.

– Тебе кажется, что она еще не оправилась?

– По-моему, она уже приходит в себя. По крайней мере, сегодня даже улыбалась. И вчера полквартиры заляпала краской.

– Да, бедная девочка… Ты есть будешь? – Он сердито пнул устроившегося возле его ноги кота и начал говорить, постепенно распаляясь: – Но, извини, этот гад заставил меня забыть об ужине. – Он снова поднял ногу, однако Патриций огрызался уже откуда-то из кухни. – Вечно он мешает мне спокойно заниматься делами.

– Я пойду спать, ладно, па? – спросил Фил, но папаша Кло уже повернулся к нему спиной и пошел в кухню, размахивая сковородкой и обращаясь к Патрицию.

Фил прислушался в надежде узнать, что стало причиной очередной вспышки отцовского гнева.

– Что ты меня завел? – спрашивал тем временем папаша Кло у безмолвного Патриция. – Впервые, что ли? В этот раз попался настырный мальчишка. Ему ведь платят, чтобы он не давал мне спокойно жить.