— Это все, что было?

Сэм заморгал при виде ее пустой тарелки. Потом посмотрел на свою соседку по дому и снова заморгал.

— Куда ты вместила все это?

— Я не ела нормальной пищи почти четыре месяца. Ты будешь доедать свое? Нет? Хорошо, я сделаю это за тебя.

Сэм наблюдал за тем, как его тарелка ускользает у него из-под носа. Покончив с его ужином, она со вздохом выпрямилась.

— Я отправляюсь спать, — сказала она, закрывая рукой рот и зевая. — Надеюсь, тебя не будет здесь, когда я встану.

— Послушай, — начал он, — я подписал контракт…

— Ты также впустил черт знает кого в мой гараж, напортачил с моим водонагревателем и прибрался в моем доме. Если это не нарушение контракта, то я не знаю, что тогда.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Я никогда не шучу, — Сидни поднялась. — Я сплю с оружием, так что не вздумай предпринять ничего подозрительного.

— Я скорее станцую вальс со злым полярным медведем.

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Не сомневаюсь в этом. И меня это просто замечательно устраивает, мистер. Ты можешь остаться на ночь, но непременно должен уйти, когда я проснусь.

И без единого комплимента по поводу обеда или даже простого «спасибо» она покинула комнату. От ее грубости Сэм был вынужден стиснуть зубы. Неудивительно, что мистер Смит так ликующе смеялся, когда Сэм написал свое имя над пунктирной линией. Ему никогда в голову не приходило поинтересоваться, почему никто не хотел останавливаться в доме Кинкейда. Это был домик прямо из его воскресно-утренних фантазий, типа «снаружи много снега и холодно, а внутри тепло и уютно». Но откуда ему было знать, что девушка из этого домика скорее предпочтет уютно устроиться с винтовкой, чем с ним?