— Это оплачивает счета. Включи свет. Мне предстоит сделать серьезную операцию.

Сидни послушно включила на кухне свет, после чего смогла хорошенько рассмотреть лицо Сэма… и яростное выражение на нем. И, вопреки самой себе, сделала шаг назад.

— Эмм, я сожалею…

Сэм потянулся мимо нее и из керамической подставки для кухонных принадлежностей, стоящей на столе, вытащил нож для торта. Даже не посмотрев на нее.

— Я не понимаю… — начала было говорить она.

Из буфета Сэм начал доставать различные ингредиенты, странные вещи, которые она обычно не держала, такие как: мука и сахар. Он не ответил, так как извлек миску и начал смешивать эти чужеродные вещества вместе.

— Послушай, — вновь начала говорить она, от его молчания ей становилось неуютно, — разве ты не можешь просто подправить его? Соединить вместе? Чтобы выпечь его заново вероятно потребуется очень много времени.

Сэм остановился и медленно повернул голову, чтобы взглянуть на нее.

— Жаль, что ты не подумала об этом, прежде чем испортить его.

— Я не хотела!

— Вряд ли сейчас это имеет значение, я прав?

— Я не просила тебя приезжать и жить здесь, — возразила она, упрямо вздергивая подбородок, изо всех сил стараясь найти способ защитить себя.

— На самом деле не это главное, да, Сидни?

Сидни почувствовала себя незначительнее самого ничтожного червяка. И это заставило ее ощетиниться еще сильнее.

— Тебе следовало бы сказать мне не трогать его.

— Это мой дом, — сказала Сидни в последней попытке сохранить гордость.

— Да, конечно, но в данный момент это моя кухня, и я не желаю, чтобы ты была здесь.

Сидни сжала в руке холодную банку и вышла из кухни с высоко поднятой головой. Нет, она не расстроилась. Доброта Сэма, приготовившего ей ужин, не причинила ей боли. Его гнев не волнует ее. Его чуть ранняя уверенность, что он скорее станцует со злым медведем, чем дотронется до нее, также не тревожит ее.