Сколько ночей они вот так сидели здесь, даря друг другу тепло, утешение и надежду! Сейчас Рори почти пять месяцев. А было всего шесть недель, когда Марисса вверила ее заботам Уэнди.

— А кажется, что ты у меня уже целую вечность!

Ей послышалась нотка отчаяния в собственном голосе, и она взглянула на Рори, испытывая внезапную потребность объяснить, что она не имела в виду «целую вечность» в негативном смысле. Просто ей кажется, будто Рори всегда являлась частью ее жизни, и одна мысль об отказе от ребенка разрывает ей сердце.

Сказать по правде, Уэнди не смогла бы и вспомнить, как она жила до того, как в ее жизнь вошла Рори. Разумеется, не так уж плохо — она любила свою работу, у нее были друзья и множество интересных занятий, но как же все переменилось с появлением ребенка. Теперь, когда будущее Рори переплелось с ее собственным, принимать решения стало куда более ответственным делом…

Откажись она от этого ребенка, и ее жизнь потеряла бы всякий смысл. Как если б она пустила свою машину вниз по отвесному склону горы.

Но что ей остается в этой ситуации? Уэнди перебрала все возможные варианты — последние два дня она ни о чем другом не думала! — и пришла к выводу, что существует только один выход: убийственный для Уэнди, но спасительный для Рори.

На кофейном столике рядом с креслом-качалкой лежал розовый лист, который она получила по внутренней почте в офисе два дня назад. Обычный фирменный бланк, краткое уведомление о том, что по истечении двухнедельного срока в ее услугах больше не будут нуждаться.

На мгновение в ней опять вспыхнул гнев. Пять лет она проработала в компании, и босс даже не потрудился сообщить ей эту новость лично…

Рори перестала есть и протестующе захныкала оттого, что ее слишком крепко сжали. Уэнди сделала глубокий вдох и заставила себя расслабиться. Собственно, ей не на что жаловаться. Отсутствие внимания не относилось к ней персонально: почти каждый второй служащий получил точно такое же уведомление. В последние месяцы усиленно поползли слухи о том, что компанию лихорадит.