В салоне было очень тепло — ради Рори, и через некоторое время Уэнди почувствовала, что засыпает. Это было опасно. Поэтому она решила заговорить и спросила, есть ли что-нибудь такое, что она должна узнать заранее, до приезда.

Он пожал плечами.

— Вы хотите знать, что вас ждет? Обычно у нас в доме толпы народу. Но в этом году будет не очень многолюдно. Только свои.

Неудивительно, если учесть, что прошло совсем немного времени после смерти Мариссы.

— Вы и ваши родители? — предположила Уэнди.

— И мои братья, Митч и Джон. И жена Джона, Тэсса. Я думаю, что все будет не так официально, как обычно.

Не большое утешение. Что именно он имел в виду, говоря «не так официально»? Но она не спросила. Что бы он ни ответил, это не изменит содержимое ее чемодана. Ей придется с умом использовать то, что у нее есть. Возможно, ее новый костюм вполне сгодится, если она заменит свою обычную блузку на кремовую кофточку. А положила ли она ее или оставила в той кипе на кровати?

— Вы ведь взяли багаж? — услышала она свой голос.

— Нет. Самолет еще не разгружали.

Уэнди в отчаянии закрыла глаза. У нее нет даже смены белья — после того, как она упаковала все принадлежности Рори, в сумке не осталось места. Ее брюки измялись в долгом полете, а в баре Рори срыгнула ей на свитер.

— Прекрасно, нечего сказать, — поморщилась она. — Не хватало еще, чтобы вы завезли меня черт знает куда.

Мак взглянул на нее, приподняв бровь.

— Что за мысль пришла вам в голову?

От смущения она зарделась. С чего она ляпнула такое? Хоть бы немного подумала…

— Сама не знаю, — сказала она. — Прирожденный оптимизм, полагаю. Всегда есть худший вариант, и если я могу найти его, мне легче убедить себя, что в конечном итоге все не так страшно.

Мак задумался.

— Понимаю.

Ну что ж, по крайней мере, они хоть в чем-то сходятся. Уэнди попыталась найти новую тему.