К тому времени они уже были в Чикаго, проезжая квартал за кварталом. Городские улицы были более оживленными — но и более скользкими тоже. Снег шел еще сильнее, и Мак не отрывал глаз от дороги. Не время было продолжать обсуждение характера Мариссы. Не боясь больше, что Мак может заснуть, Уэнди погрузилась в молчание.

Когда Мак снова заговорил, его голос звучал так мягко, что она не сразу услышала его.

— Спасибо за то, что поехали со мной. Мне бы ни за что не справиться с этим переездом из Финикса в одиночку.

Она медленно повернула голову и посмотрела на него. А он смотрел прямо перед собой, и в его лице не было никакой мягкости. Скоро Мак объявил:

— Вот мы и приехали.

Они резко свернули на подъездную дорогу, машина дернулась и остановилась. Уэнди смотрела на огромные железные ворота — самые большие, какие она видела в своей жизни. Почти десяти футов в высоту, ворота казались кружевными. За ними, в конце длинного подъездного пути, стоял дом — элегантный кирпичный особняк, с флигелями по сторонам.

— Боже мой! — прошептала она.

— Люди часто так реагируют. — Мак потянулся за бумажником и вынул что-то, походившее на кредитную карточку, затем опустил окно и вставил карточку в черный ящик, которого Уэнди сначала даже не заметила. Ворота бесшумно распахнулись.

— Куда лучше, чем заставлять сторожа торчать на морозе, — пробормотала Уэнди.

Она рассердилась. Мог бы и подготовить ее!

Нет, подумала она. Даже если бы Мак и описал ей это место, она едва ли представила бы себе то, что увидела: загородное поместье в самом центре города — окруженные кирпичной стеной акры земли и огромный фонтан во дворе у центрального подъезда. В большом окне горели огни рождественской елки.

Она отвернулась от всего этого великолепия, вспомнив, что надо закутать Рори в одеяла. Глаза ребенка были широко раскрыты; они казались необычайно большими и темными в неясном свете, доходившем со двора.