У Волкова все внутри сжалось от обиды и несправедливости.

Пальцы и губы Лёли зашевелились с еще большей скоростью.

– …будет логичным, Волков…

«Не имеете права!» – хотел возмутиться Антоха, но не успел. Лёля резко дернула за кончики нитки, та распрямилась без единого следа узелка… и Полина Андреевна вдруг сбилась с мысли. Учительница замолчала, явно пытаясь вспомнить, о чем она сейчас говорила, потерла лоб и с некоторым изумлением уставилась на Антоху.

А весь класс уставился на нее. Полина славилась своей логичностью и непрошибаемостью.

К счастью для всех, тут грянул звонок. А то неизвестно еще, чем бы все это закончилось.

– Все свободны, – пробормотала математичка и стремительно выскочила из класса.

На большой перемене Антоха сначала отругал Севку:

– Ты гений или кто?

– А? – уточнил Севка, испуганно озираясь. – А где геометрия?

– Кончилась уже!

Рогов принялся торопливо забрасывать в рюкзак книжки:

– Ух ты… А я, понимаешь, тут одну формулку ковырял…

Антоха только вздохнул. Севка вообще-то хороший: верный и покладистый. Только очень недотепистый. Длинный, нескладный, ни капли мускулов, голова как у инопланетянина, да еще очки эти несуразные. Трудно, что ли, родителей на линзы раскрутить? Они на своего вундеркинда надышаться не могут. И еще худой, как изголодавшаяся щепка. Даже на фоне суховатого Антохи Севка казался колоском на ветру.

– Пока ты со своей физикой развлекался, твоему лучшему другу чуть «пару» в последний день четверти не влепили!

– Не физикой, а химией. Там, понимаешь… – Севка спохватился, даже рюкзак из рук выпустил. – Как «пару»? За что?

– Полина требовала доказательство теоремы Пифагора. Такое, чтобы она не знала.

Севка жалобно посмотрел Антохе в глаза.

– Обошлось, – успокоил его Волков. – Эта… новенькая спасла.

Рогов радостно вернулся к рюкзаку:

– Круто… А как?

– А вот это мы сейчас узнаем. За мной!