Майкл пожал плечами, и разговор подхватил Дэвид Гроувер.

– Вы хотите сказать, Лорье, что братья Сальвадор – отъявленные негодяи? – небрежно поинтересовался он.

– Не знаю. – Лоуренс Деннисон пожал плечами.

Руфь скорчила Моргане гримаску.

– Что я тебе говорила? – со смиренным видом спросила она. – Политика, политика и политика! Как мне это надоело!

Моргана улыбнулась.

– Наверное, я стала невольной виновницей этого, – с раскаянием сказала она.

Руфь покачала головой:

– О нет. Им только дай предлог. Все равно какой.

– Во всяком случае, – говорил тем временем Майкл, – в свое время Куэрас занимался очень сомнительными вещами. И кто знает, может быть, революция даже лучше?

Мистер Деннисон нахмурился.

– Для кого лучше? – тихо спросил он. – Будьте поосторожнее, когда что-то говорите, Лоусон. У стен тоже бывают глаза и уши, знаете ли...

Майкл поморщился.

– Как? Здесь? – воскликнул он. – В такой какофонии? Не думаю.

Моргана тоже откинулась на спинку стула, ее взгляд невольно снова скользнул в сторону маленькой группки из троих мужчин и женщины. Мужчина смотрел в ее сторону, на мгновение их взгляды встретились. Он вежливо кивнул головой и отвел глаза, однако его брат успел заметить это. Моргана увидела, как брат что-то говорит ему, быстро опустила взгляд на свой бокал на столе, и на щеках ее выступил яркий румянец. Странное, волнующее чувство внезапно нахлынуло на нее, и, взяв бокал, она заметила, что ее рука дрожит. Ощущение было необъяснимым, нелепым, но в смуглом изяществе этого мужчины было что-то такое, что неясно беспокоило ее. Однако к своему изумлению, через несколько мгновений Моргана обнаружила, что братья уже стоят подле нее, что, естественно, неизбежно вызвало замешательство всей их компании. Моргана испытывала невероятное смущение и с падающим сердцем спрашивала себя, зачем они пришли.