– Слушай, здесь некоторые в просто невыносимых платьях. Ты видела эту толстуху в чем-то вроде шифонового шатра совершенно непередаваемого цикламенового цвета?

Моргана сжала руку Руфи.

– Какая ты злючка, – поддразнила она ее. – Не сомневаюсь, что это одеяние обошлось ей раз в двенадцать дороже, чем оно на самом деле стоит. – Она взглянула на свой собственный наряд – простое платье из темно-синего крепа, с длинной прямой юбкой и плотным корсажем из той же ткани, которое тем не менее превосходно оттеняло ее волосы.

Руфь оглядела ее с нескрываемой завистью.

– Ты-то знаешь, что на тебе элегантно смотрится и самая дешевая одежда, – возразила она, что Моргана сочла косвенным комплиментом, но ничего не сказала. Руфь всегда говорила только то, что думала, и, если ее слова иногда и обижали слушателей, это выходило у нее ненамеренно.

Родители Руфь, мистер и миссис Деннисон, были увлечены разговором с престарелым джентльменом и дамой, очевидно, его женой, и Руфь вполголоса сообщила Моргане, что он один из секретарей посольства.

– Тут всегда так официально, – пожаловалась она, незаметно оглядывая других гостей. – Все только и говорят, что о делах или политике, а я лично уверена, что эти приемы устаиваются только затем, чтобы собрать вместе побольше мужчин. – И она покорно вздохнула.

– Ну все равно, здесь очень интересно, правда ведь? – спросила Моргана, уже полностью оправившаяся от недавнего испуга. – То есть я хочу сказать – ты ведь часто ходишь на такие светские приемы, да?

Руфь скучно посмотрела на нее.

– О боже, да, – воскликнула она. – В дипломатических кругах постоянно проходят какие-нибудь светские мероприятия. Ты здесь всего три дня, Моргана, и скоро к этому привыкнешь.

Моргана улыбнулась:

– Думаю, что к тому времени, как я привыкну, мне уже пора будет уезжать из Бразилии. Ведь я обещала отцу, что вернусь через две недели.