«Я, Фейзал бин Калид аль-Мунтассир, — начал читать Гордон Стрейкер, — оставляю все свое имущество, включая «Инглдин-хаус» со всем его содержимым, своей жене».

Боковым зрением Эрин заметила, что незнакомец резко выпрямился на стуле.

— Моя невестка умерла три года назад. Это завещание недействительно, — произнес он нетерпеливым тоном.

— Уверяю вас, что это — самое последнее завещание. — Гордон Стрейкер посмотрел на незнакомца поверх очков. — Мой клиент попросил меня составить его десять месяцев назад. — Адвокат замолчал, глядя на их удивленные лица. — Простите, я не представил вас друг другу, потому что думал, что вы уже знакомы... встречались на свадьбе... Теперь понимаю, что нет... Эрин, позвольте представить вам принца Захира бин Калида аль-Мунтассира, брата Фейзала. Принц Захир, это — Эрин, вторая жена Фейзала.

Стены библиотеки поплыли перед глазами Эрин, и она уцепилась за край стола, пытаясь понять смысл слов Гордона Стрейкера.

— Но Фейзал говорил, что у него нет семьи, — пробормотала она, переводя взгляд с доброжелательного лица адвоката на надменную маску незнакомца рядом с ней. От его холодного взгляда по позвоночнику пополз холодок.

— Здесь, должно быть, какая-то ошибка. — Монотонный голос Захира нарушил повисшую тишину.

Он испытал потрясение, а вместе с ним жестокую и необъяснимую ярость, затмившую собой горечь, которая захватила его после смерти Фейзала.

Какая ирония судьбы! Он опять проиграл брату, как и шесть лет назад. Эта женщина с серыми, подернутыми поволокой глазами и чувственным пухлым ртом была женой Фейзала. Это он распускал ее волосы и любовался, как они струятся по спине. И касался рукой этой нежной, как у младенца, кожи... А Захир лишь фантазировал об этом с той минуты, как только увидел ее.