И я наблюдаю, как Нэнси опускает глаза.

– Любовь прекрасно знает о твоем существовании, – говорю я, – только один человек об этом пока не догадывается.

– Я это и имею в виду.

– Но еще не поздно что-нибудь придумать или немного подождать. Совсем не обязательно по этому поводу выходить замуж за каких-то там страшил.

Нэнси сокрушенно пожимает плечами.

– Что мы можем придумать? Я жду этого человека всю жизнь. Сколько себя помню, где бы я его ни встречала, я забывала обо всем на свете, застывала на месте и начинала смотреть на него, раскрыв рот. А он ни разу на меня так и не взглянул.

– Значит, нужно придумать что-нибудь другое, а не застывать при виде него, раскрыв рот.

Нэнси улыбнулась.

– Ты предлагаешь мне как-то действовать? – говорит она.

– Пока не знаю, надо подумать.

– Он всегда в обществе каких-то девиц.

И не таких, как я, а нахальных, красивых и роскошных.

– Если он всегда в обществе каких-то девиц, это говорит только о том, что он еще не встретил ту, одну-единственную, на поиски которой у иных людей уходит вся жизнь.

– Да, но этой одной-единственной вряд ли когда-нибудь буду я, – вздыхает Нэнси, – любовь так немилосердна.

– Любовь очень милосердна. Но только то, как она милосердна, ты поймешь не сейчас.

– А когда? – поднимает на меня Нэнси свои печальные глаза.

– Гораздо позже.

– Когда будет уже слишком поздно?

Я улыбаюсь.

– И тогда, – говорю я, – ты поймешь, что слишком поздно не бывает никогда.

Под конец разговора я вижу, что Нэнси действительно гораздо легче.

– Я пока тебе ничего не скажу, – говорит она, прощаясь со мной у порога, – но, кажется, я уже что-то придумала.

– И что же?

– Пока не скажу.

А затем она целует меня и уходит. После ее ухода я еще несколько раз вижу по телевизору, как умница и красавец Мэл Рэндон спускается по трапу самолета и терпеливо отвечает на глупые вопросы хорошеньких журналисток.